Царство Леона Ланкри
Леон - большой художник, это понимают все. Сам же он постоянно отца вспоминает, Шломо Ланкри. «Ему в Израиле равных не бьло в своем деле», - говорит ... И это -тоже правда
Там, в Испании, откуда семья вышла, отец был ювелиром, по золоту работал. Самые богатые люди ему заказы делали. Здесь, в Израиле, в маленьком мошаве, который позже превратился в город «Сионское чудо» - Нес- Циона, открыл художественную мастерскую. Со всей страны съезжался сюда народ за керамикой - необычной, изысканной, неповторимой. Смотрели люди на работы из дерева, бронзы, стекла - и диву давались. Все теплое, настоящее, живое. Много секретов Шломо Ланкри знал, много чего сыну передал. Вместе работали, красотой людей радуя.
И мать, Тамар Ланкри, специалист по глазурям, всегда рядом была ... Выставки, обучение искусству ваяния у известного мастера из Венгрии Мирьям Ковач, моменты откровения ... Леон бережет эти воспоминая, как нечто драгоценное. А кирпичами из тех самых муфельных печей, где обжигалась необыкновенная керамика, сейчас выложена целая стена маленького царства чудес. В ней - стрельчатые окна и высокие двери в два зала, где дух отца тепло струится со сделанных им картин, где лукаво поглядывает Пикассо с портрета на модернизм сефардского еврея, где музыка ...
Да, Леон - левша. И он - музыкант.
Виртуозный самоучка. Возьмет гитару в руки, задержит на миг дыханье. Кто понимает, тут же спрашивает озадаченно: «Ты что, гитару наоборот держишь?» В ответ тот лишь подмигивает глазом лукавым, мол, тихо, смотрите, что сейчас будет. И ритмы начинают свой неистовый танец. Фламенко, босанова, латиноамериканский джаз. Любовь и жизнь, безумство и огонь, нежность. Кипящая кровь, неистовая страсть - и робкая надежда. Гитара в объятьях его стонет, смеется, ликует и плачет,
как счастливая женщина.
Заботы,думы,тревоги -- а их много,в последнее время особенно - все уходит, вмиг исчезает с лица этого добродушного на вид человека, солдата, прошедшего все четыре войны, отца четверых детей. Музьша, любимая с детства музыка, дыхание далекой Испании, как солнечная ладья выносят его из шторма житейских бед в открытое море радости.
Он удивительный человек, этот Леон. Он из тех, кто не разучивается мечтать. Приходят люди, уговаривают. То помещение сдать под какой-нибудь "кабинет" особенный, то стриптиз-бар здесь открыть. «Глупости всякие, в общем», - сердится он, продолжая ваять красоту.
Хотя ... Хотя идея ресторана ему нравится. Думал об этом частенько, да и сейчас думает. Даже кухню оборудовал. С мойками, плитами - со всем, что положено. «Как бы могли здесь люди отдыхать, - говорит. - Те, кто толк в искусстве понимает. Музыканты, артисты, художники. Хорошее вино, вкусная еда, живая музыка. Обязательно - живая музька. Чтоб и гитара, и саксофон, и скрипка здесь звучали». Но трудно потянуть в одиночку сейчас ему это дело. А нужного человека Бог не посылает. Такого, чтоб и творцом по натуре был, и жилка коммерческая бы имелась.
Такого, чтоб всегда в сердце держал, что рукотворное царство свое Леон Ланкри выстроил не на пустом месте, на отцовском. И что искусство живо гармонией, чистотой и традицией.
Галина Островская
